Игорь безжалостно вонзил чайную ложку в кремовую розочку и наполнил рот густым, сладким, изысканным. Затем приложился к стакану вытянутыми в трубочку губами, отхлебнул, обжигаясь. Жанна села на стул рядом. Взяла с тарелки сухарь, громко куснула и тоже склонилась над черным дымящимся пойлом.

— Ладно, — он неожиданно встал. — Надоело в темноте, я включаю свет.

Она вскочила следом.

— Подожди, сейчас посмотрим… — и порхнула к окну.

Момент: ее обтянутый силуэт застыл на фоне ночи. Игорь тоже застыл, глядя на нее.

И вновь — словно жаром окатило, снизу вверх, из штанов в голову. Нежность наполнила током крови все, что полагалось, нежность больше не желала вмещаться — ни в голове, ни в штанах. Молодой человек забыл про свет. «Подойти, — думал он. — Сзади. Обнять. Она положит мои руки себе на грудь…»

— Иди скорей сюда, — глухо сказала Жанна.

— А? — выдавил он, мучительно просыпаясь.

Послушно подошел. Сзади. Но обнять любимую женщину не смог, потому что в институтском дворе были люди. Два темных субъекта, один за другим огибая лужу, перемещались в пространстве фонаря. Каждый тащил нечто тяжелое, ящикообразное. Плюс еще один — впрочем, тот уже скрылся под аркой, ведущей из второго двора в третий.

— Они нас не заметят? — спросила Жанна.

— Снаружи ничего не видно, — квалифицированно объяснил Игорь. — Тем более, второй этаж… — Он напряженно всматривался. Когда двор опустел, раздраженно добавил. — Вот вам и уединились. Романтика, называется!

— Кто это был? — кинула Жанна очередной вопрос.

После минуты мозговых усилий Игорь подвел итог:

— Ни фига понять невозможно.

Столь отточенная формулировка позволила вернуться к ужину. А что еще оставалось делать? Неопознанные субъекты больше не появлялись, ни темные, ни светлые, ни какие иные.